Автор Тема: Гендерные различия в проявлении виктимности у подростков  (Прочитано 954 раз)

Лушкевич Т.

  • Newbie
  • *
  • Сообщений: 3
Гендерные различия в проявлении виктимности у подростков

Лушкевич Т.И., студентка Барановичского
 Государственного Университета,
г. Барановичи, Республика Беларусь
Научный руководитель – Т.И. Яценко

Ролевая виктимность – это особое, динамическое сочетание игровых и социальных ролей, в основе которых лежат рентные установки, то есть особое состояние готовности к специфической реакции получения выгоды из своего неблагоприятного положения, возникающее на фоне необоснованной помощи и поддержки со стороны микро- и макроокружения, и оказывающее деформирующее влияние на личность и ее поведение.
Виктимных подростков отличают поведение, провоцирующее других людей на виктимизирующие воздействия, безответственность, необдуманность поступков, малая занятость, способные привести к воровству и бродяжничеству, что представляет серьезное препятствие для позитивного развития общества (Сарафанова, Л.В., 2011).
Исследование проходило на базе ГУО «Жемчужненская средняя общеобразовательная школа» Барановичского района Брестской области. Выборку исследования составили 100 подростков (50% мальчиков и 50% девочек) в возрасте 12-13 лет.
Целью нашего исследования было установить характер взаимосвязи образа «значимого Другого» и ролевой виктимности в подростковом возрасте.
Определение уровня ролевой виктимности у подростков осуществлялось с помощью опросника М.А. Одинцовой «Проявление виктимности в Вашем поведении» (Яценко Т. Е., 2014).
В работе вычислялся статистический критерий χ2-Пирсона.
Высокий уровень аутовиктимности (склонности к исполнению игровой роли жертвы) выявлен у 7% подростков. Они умеют манипулировать другими, демонстрируя свои страдания и беспомощность и пытаясь получить поддержку, в которой, по собственным предположениям, нуждаются. Такие подростки инфантильны, демонстрируют свои несчастья и страдания, боятся ответственности, но, в то же время, общительны, контактны, умеют расположить к себе и сочувствовать, почти со всеми поддерживают хорошие отношения. У 12% подростков уровень аутовиктимности выше среднего. Для 72% подростков нехарактерно исполнение игровой роли жертвы в межличностных отношениях.
Очень высокий уровень аутовиктимности (сформированности позиции жертвы) выявлен у 9% учащихся. Они часто демонстрируют свои страдания и несчастья, постоянно жалуются, обвиняют других и всячески при помощи манипуляций стремятся привлечь внимание и помощь от окружающих. Проявляют агрессию, если не получается добиться желаемого. Такие подростки считают себя обессиленной жертвой ситуаций, обстоятельств, других людей.
Высокий уровень виктимности (склонности к исполнению социальной роли жертвы) установлен у 13% подростков. Им свойственен любой тип аутсайдерства: «козел отпущения», «гадкий утенок», «белая ворона» и др. Таких подростков не покидает ощущение, что ими пренебрегают. Окружающий мир кажется им враждебным. Чувствуют себя одинокими, ненужными и глубоко страдают по этому поводу, очень обидчивы. У 13% подростков уровень виктимности выше среднего. Нехарактерна социальная роль жертвы (виктимность) для 53% подростков.
Очень высокий уровень виктимности (склонности к исполнению социальной роли жертвы) типичен для 21% учащихся. Это говорит о прочности социальной роли жертвы, активизации рентных установок. Такие подростки считают себя неудачниками и обвиняют других людей в собственных несчастьях. Переживая свою изолированность, они привыкают к ней и считают, что одиночество ‒ их судьба. Не уверены, что способны изменить свою жизнь. Глубоко переживают свою изолированность, ощущают себя вечными изгоями и хроническими неудачниками.
Высокий уровень гипервиктимности (сочетание позиции и статуса жертвы) отмечается у 34 % испытуемых, что указывает на низкий уровень жизнестойкости, отсутствие осмысленных смысложизненных ориентаций, предпочтение неконструктивных преодолевающих стилей поведения (избегание, манипуляция, асоциальные и агрессивные действия). Они пессимистично относятся к происходящему, занимаются самообвинениями, которые сочетаются с обвинениями других и жалостью к себе. В целом, эмоциональную сферу «жертвы» можно охарактеризовать как сферу печали, возмущения, отчаяния, уныния, агрессии, страха. Отличаются склонностью уходить от проблем, смиряются с ситуацией и не желают ничего менять. Вместе с тем, социальное окружение для них представляет особую значимость. Надежды на «спасение» они возлагают именно на него. Остальные 66% подростков имеют средний, ниже среднего низкий и очень низкий уровни гипервиктимности.
Выраженность аутовиктимности, виктимности и гипервиктимности у мальчиков и девочек подросткового возраста распределилась следующим образом.
Очень высокий уровень аутовиктимности характерен для 12% мальчиков, высокий ‒12%, выше среднего ‒10%. В тоже время очень высокий уровень аутовиктимности свойственен 6% девочек, высокий ‒2%, выше среднего ‒14%.
Установлен очень высокий уровень виктимности у 30% мальчиков, высокий ‒у 12%, выше среднего ‒у 14%. Очень высокий уровень виктимности присущ 12% девочек, высокий ‒14%, выше среднего ‒12%.
Выявлен очень высокий уровень гипервиктимности у 30% мальчиков, выше среднего ‒ у 10%, высокий уровень не характерен для них. В тоже время очень высокий уровень гипервиктимности свойственен 8% девочек, высокий ‒8%, выше среднего ‒12%.
Установлены статистически значимые различия в представленности аутовиктимных, гипервиктимных и виктимных типов личности среди мальчиков и девочек подросткового возраста: χАВ2=12,95, χВ2=20,06, χгВ2=32,33, при р<0,05. Мальчики в большей степени, чем девочки, склонны к исполнению игровой и социальной роли жертвы, принятию позиции и статуса жертвы.
В результате исследования мы пришли к выводам:
1.   Подростки склонны в большей степени к исполнению социальных ролей жертвы, чем игровых ролей жертвы. То есть подростки чаще обладают виктимностью, чем аутовиктимностью.
2.   Распространенность среди подростков личностей, которым присуща ролевая виктимность, в порядке убывания численности имеет следующий вид: виктимные (исполняют социальную роль жертвы), гипервиктимные (приняли позицию и статус жертвы), аутовиктимные (исполнение игровой роли жертвы).
3.   Как мальчики, так и девочки подросткового возраста в большей степени склонны к исполнению социальных ролей жертвы, чем игровых ролей жертвы. Значит, мальчики-подростки чаще обладают виктимностью, чем аутовиктимностью.
4.   Среди девочек-подростков распространенность личностей, которым присуща ролевая виктимность, в порядке убывания численности имеет следующий вид: виктимные ‒ гипервиктимные ‒ аутовиктимные; среди мальчиков подросткового возраста: виктимные ‒ гипервиктимные ‒аутовиктимные.
5.   Среди мальчиков больше, чем среди девочек представлены личности аутовиктимного, виктимного и гипервиктимного типа.
Ролевая виктимность приводит к усилению диструктивности Я-концеции подростков, снижению адекватности самооценки, осложнению их социально-психологической адаптации, что отражается на психическом здоровье подрастающего поколения.
Подростки прибегают к ролевому поведению жертвы в межличностном взаимодействии, которое способствует «удобной» адаптации, предохраняет от опасностей окружающего мира, позволяет манипулировать другими.
Список использованной литературы:

1.   Сарафанова, Л.В. Теоретические основания педагогического аспекта проблемы виктимности личности / Л.В. Сарафанова // Гаудеамус. − 2011. – Т.1. № 17. − С. 32−36.
2.   Яценко, Т.Е. Виктимология образования: в помощь практическому психологу: практ. пособие для студентов психол. специальностей / Т.Е. Яценко, Ж.Р. Рзаева. − Барановичи: РИО БарГУ, 2014. − 363 с.




Данилова А.

  • Newbie
  • *
  • Сообщений: 2
Здравствуйте. Для определения ролевой виктимности Вы использовали опросник Одинцовой М.А., а почему у него такое название? В журнале "Известия Пензенского государственного педагогического университета им. В.Г. Белинского" 2012 года сама Одинцова дает название опроснику "Тип ролевой виктимности". Спасибо.

Лушкевич Т.

  • Newbie
  • *
  • Сообщений: 3
 Спасибо за вопрос. С таким названием опросник  приведен в книге М.А. Одинцовой "Многоликость "жертвы", или немного о великой манипуляции" 2010 г.